ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРОГРАММ ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ В ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЯХ

Иванов Андрей Юрьевич кандидат педагогических наук, старший научный сотрудник лаборатории профессиологических и социологических проблем педагогического образования и образования взрослых ФГНУ «Институт педагогического образования РАО»,

УДК 377.35

Аннотация

Автор анализирует противоречия между задачами профессионального и общего образования, программы которых реализуются в российских колледжах, с позиций психофизиологии и этологии человека, пытается найти пути оптимизации образовательных маршрутов с учетом реальных умственно-познавательных возможностей учащихся системы среднего профессионального образования, общественных интересов, требований рынка труда и гуманистических принципов построения образовательных систем.

Ключевые слова: эволюционно-антропологические факторы; образовательные маршруты; инфантильно-архаичные формы поведения; природосообразность; поведенческие стереотипы.

В настоящей статье мы хотели бы заострить внимание наших коллег на ряд проблем, связанных с учетом эволюционно-антропологических факторов, влияющих на педагогические явления и процессы в профессиональном образовании [1, 2].

Когда-то наша страна имела эффективную систему подготовки рабочих кадров. Она была построена на взаимодействии профессионально-технических училищ (ПТУ), системы заводского ученичества и вечерних общеобразовательных школ, когда каждый тип учебного заведения выполнял только свойственные ему функции. Но в середине прошлого века в профессиональные училища ввели обязательное общее образование, удлинив сроки обучения, и они из кузницы рабочих кадров превратились в общеобразовательные школы для отстающих молодых людей, от которых хотели избавиться в школах. Сегодня трудно понять логику людей, решивших, что материаловедение нужно изучать вперемешку с литературой, а человек, не прочитавший роман «Война и мир», не достоин присвоения высокого разряда по профессии «Слесарь механосборочных работ». Причем все понимали, что это среднее образование, полученное в ПТУ, в большом числе случаев было простой фикцией. В середине 1990-х эти учебные заведения сделали лицеями с 4-х летним сроком обучения и они превратились в социальные убежища для молодых людей, не желающих взрослеть или прячущихся от армии. Окончательную точку в истории нашего профтехобразования поставили сегодня, превратив профессиональные училища в колледжи с чуждым для них статусом среднего профессионального образования и с невыполнимыми образовательными стандартами. Таким образом, мы можем констатировать факт: эффективной системы подготовки рабочих в стране более не существует [3].

Мы не будем критиковать абсурдную идею превращения профессионально-технических училищ сначала в лицеи, а потом в колледжи. Это явление отомрет естественным способом, т.к народному хозяйству России требуются рабочие различной квалификации, а не специалисты среднего звена. Кроме того, «усыхающий» с каждым годом российский бюджет скоро просто не сможет финансировать чьи-то педагогические иллюзии и заведомо провальные проекты. Нам хотелось бы остановиться на проблеме соотношения общего и профессионального образования в учебном процессе колледжа. Причем мы имеем в виду не те колледжи, которые были организованы на базе техникумов, а колледжи в которые сегодня пытаются превратить бывшие ПТУ.

Сегодня предполагается, что почти каждый человек должен получить тем или иным способом общее среднее образование. Но как известно из исследований психологов (работы проводились в 1960-е и 1970-е годы социологической Службой Гэллапа в США и развитых европейских странах), только около 10% людей сохраняют способность к систематическому «книжному» образованию после 14-ти лет. Остальным посильна лишь относительно короткая и утилитарная профессиональная подготовка. В этом контексте человек ничем не отличается от любого другого животного, когда после полового созревания способность к обучению сохраняет лишь незначительное количество особей. Иными словами, только каждому 10-му жителю Земли нужны долгое детство и длинные образовательные маршруты. Но, заняв руководящее положение в нашем высокотехнологичном мире, эти 10 процентов «книжников» навязали всему обществу свои ценности, нимало не интересуясь тем, что остальное человечество устроено иначе и просто не в состоянии измениться в силу своей природы [2]. Таким образом, сегодня из практической педагогики ушел принцип природосообразности учебно-воспитательного процесса, а на смену ему пришли идеалистические представления о максимально возможном уровне образования как об абсолютной ценности безотносительно реальным возможностям и потребностям конкретного человека.

Автор этих строк в 1998 году сделал следующее педагогическое наблюдение. Группе юношей из 27 человек, поступившей в профессиональный лицей после 11-го класса, был задан вопрос: с каким противником сражались русские войска во время Куликовской битвы. Кого, только не называли молодые люди: немцев, фашистов, шведов, французов и др. Только один юноша назвал татаро-монголов. При этом мнения учащихся разделились относительно того, кто был русским военачальником во время данной битвы: Суворов или Кутузов. Спасибо, что не маршал жуков! Отложим в сторону современные трактовки указанного исторического события и отметим лишь то, что эти молодые люди, получив своё полное общее среднее образование, либо вообще не открывали учебник истории; либо его прочтение не оставило никакого следа у них в сознании. По другим дисциплинам их знания тоже оставляли желать лучшего. Многие юноши были уверены, что атомы состоят из молекул, не знали, сколько на Земле континентов и не могли объяснить причину смены времен года. Некоторые из них вообще не связывали сезонные изменения с вращением Земли. Тогда зачем государство тратит столько средств на содержание 10-х и 11-х классов в общеобразовательной школе, явно бесполезных для большинства учащихся [3]? А зачем все это в ПТУ?

Здесь следует отметить еще одно негативное явление, связанное с непосильными для большинства людей требованиями образовательных стандартов. Ученые называют этот феномен «Реверсия управления поведением». Как показали исследования этологов, он свойствен всем сложным живым организмом от насекомых до высших приматов и проявляется в том, что когда учебные задачи становятся непосильными, обучающийся забывает всё ранее выученное, отказывается от дальнейшего обучения и даже иногда нападает на экспериментатора, стараясь уничтожить раздражающий фактор [1]. Так знания, полученные через силу, все равно будут вскоре выброшены из головы, а стойкая неприязнь к обучению, книгам и образованным людям может остаться у человека на всю жизнь, что представляет уже довольно серьезно социальную проблему.

В длинных образовательных маршрутах (школа, колледж, ВУЗ и пр.), которые предлагаются сегодня людям без учета их реальных возможностей и потребностей экономики, есть и другая опасность. Это снижение качества человеческой популяции за счёт консервации инфантильных (детских) психологических черт у взрослых людей. То есть это тот случай, когда мы можем наблюдать элементы подросткового поведения у взрослых. Интересно отметить, что негативный эффект затянувшегося детства проявляется не только у людей, но практически у всех животных. Как показали исследования зарубежных этологов, этот эффект наиболее ярко выражается в повышении агрессивности особей, преобладания элементов игрового поведения в повседневной жизни, снижении рождаемости и заботы о потомстве, которые в определенных условиях может привести к демографическому коллапсу – гибели всей популяции. Д.Кэлхаун добивался такого поведения у лабораторных мышей путем увеличения плотности населения колонии, когда включался защитный механизм, ограничивающий численность особей [5]. В российской системе образования механизмы консервации детского состояния у взрослых людей другие, но вредоносность продления подросткового периода нам представляется очевидной. Необходимо помнить, что человек является всего лишь одним из видов узконосых обезьян Старого Света и все биологические законы для него тоже обязательны [1].

Автор этой статьи, работая в одном из профессиональных образовательных учреждений Санкт-Петербурга, с интересом наблюдал родительские собрания в группах девушек, обучающихся на базе11-го класса, многие из которых уже не жили с родителями, а некоторые сами готовились стать матерями. В профессиональных учебных заведениях до сих пор существуют мастера производственного обучения, единственной обязанностью которых является поддержание дисциплины в закрепленных за ними учебных группах (мастера-воспитатели, мастера-кураторы), а 20–ти летние учащиеся традиционно называются детьми. Вместо того чтобы участвовать в общественном производстве и выполнять репродуктивные функции эти физически развитые субъекты с давно остановившимся умственным и психическим развитием продолжают играть роли школьников, а у значительной их части такая поведенческая модель закрепляется на всю жизнь. Так педагогическая практика продолжает продуцировать инфантильно-архаичные формы поведения людей, уместные только в человеческих сообществах, ведущих традиционный образ жизни в гармонии с природой.  Европейцы в свое время называли взрослыми детьми североамериканских индейцев и австралийских аборигенов. Нет нужды говорить о том, что в современном высокотехнологичном индустриальном и постиндустриальном мире не сможет успешно развиваться популяция людей, основу которой составляют «взрослые дети». Конечно, из всякого правила есть исключения. Немало хороших специалистов вышло из стен ПТУ, профлицеев и колледжей. Но в целом, эта громоздкая и архаичная система совершенна неуместна в условиях динамичной рыночной экономики.

Сегодня необходимо осознанно принять решение о том, каким мы видим будущее страны и строить адекватную ему систему профессионального образования. Если мы надеемся, что цены на углеводороды опять волшебным образом взлетят до небес и можно будет далее паразитировать на том, что нам дает природа, то все можно оставить как есть и продолжать финансирование воспитательно-исправительных учреждений для «взрослых детей». Если мы предвидим более реалистичный сценарий развития мировой экономики, то эта порочная педагогическая практика должна быть прекращена, а на месте существующих профессиональных учреждений, имитирующих учебный процесс и воспроизводящих маргиналов, необходимо создать систему учебных центров, обеспечивающую подготовку рабочих требуемой работодателям квалификации. Может быть, пришла пора встать на прагматические позиции и вернуться к школам-семилеткам, снизить возраст приема на работу по большинству рабочих профессий, снять некоторые законодательные ограничения, регламентирующие труд несовершеннолетних, пересмотреть перечень профессий, для овладения которыми требуется полное общее среднее образование? Ведь трудно предположить, при каких обстоятельствах станочнику или слесарю могут пригодиться навыки написания уравнения распада урана 239 с образованием нептуния и как долго он будет помнить квантовые постулаты Бора после окончании своего школьного образования. Не стоит ли присмотреться к опыту Франции, где после молодежных беспорядков середины 2000-х предложили обучать ремеслу не с 16-ти, а с 14-ти лет? Таким образом, сократив образовательные маршруты для значительной части российской молодежи и создав условия для ее ранней профессионализации, мы частично решим многие производственные и демографические проблемы, стоящие перед нашим обществом.  Тем более что сегодня существуют многообразные формы обучения (очно-заочное, дистанционное, экстернат и пр.), которые предоставляют для людей неограниченные перспективы, если в силу каких-либо жизненных обстоятельств возникнет необходимость продолжения образования. Но это потребует от педагогов встать на позиции близкие к позициям дидактического утилитаризма и научиться адаптировать учебный процесс к реальным возможностям различных групп обучающихся, что в свою очередь возможно только при наличии соответствующей нормативной базы, вариативных учебных планов, программ, учебников.

С нашей точки зрения пора также вернуть право промышленным предприятиям самостоятельно готовить рабочие кадры в рамках заводского ученичества по ускоренным учебным программам и выдавать соответствующие сертификаты. Сегодня это право монополизировано учреждениями среднего профессионального образования, перегруженными своими образовательно-воспитательными задачами и обремененными необходимостью выполнения все возрастающего объема формальных и часто бессмысленных требований контролирующих организаций. Предложенная реформа позволит восстановить систему оперативной подготовки и переподготовки рабочих, что жизненно необходимо нашей стране, вступающей в глубокий экономический кризис в условиях сильнейшего внешнего давления.

Для получения большинства рабочих профессий достаточно срока обучения от 1-го до 6-и месяцев и нет необходимости держать молодых людей за партами по 4 года, оправдывая это общеобразовательными и воспитательными функциями, которые якобы выполняет учебное заведение.

Мы уверены, что оптимизация образовательных маршрутов не только удешевит воспроизводство рабочих кадров, улучшит их качество, но позволит также максимально совместить потребности в профессиональном совершенствовании человека и динамику развития рынка труда.

Список источников:

  1. Дольник В. Р. Непослушное дитя биосферы. Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей. СПб. : Издательство Петроглиф, 2009. —352 с.
  2. Зверев А. 10 и 90. Новая статистика интеллекта. // Знания – сила. – 1997. — №5 – С. 92 – 97.
  3. Иванов А.ю. Производственные и социальные аспекты развития технологий профессионального образования. // Научно-педагогические основы развития методики профессионального образования. Материалы Третьих педагогических чтений. / Учебно-методический центр Комитета по образованию Правительства Санкт-Петербурга. СПб., 2005. С. 52-71.
  4. Профессиональные стандарты педагогических работников;  профессиологическая экспертиза качества педагогического образования; ведущие идеи, подходы и механизмы разработки профессиональных стандартов: Отчет о НИР (промежут.) / ФГНУ Институт педагогического образования и образования взрослых РАО (ФГНУ ИПО ОВ РАО); Руководитель работы Мелехин В.А. — УДК  37:006.37. 004.12, № гос. регистрации 01201353818 – СПб., 2014. – 93 с.
  5. Calhoun John, Population density and social pathology, “Scientific American”, 1962, N 206, pp. 139148

 

Post a comment

Book your tickets