КРИТИЧЕСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА КАК ПОСТМОДЕРНИСТСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ АНАЛИЗА ПРОСТРАНСТВЕННОГО ПОВЕДЕНИЯ ГОСУДАРСТВА

Кондратенко О.Ю. доцент кафедры международной информации, к.и.н., доцент,

Национальный авиационный университет, Украина, г. Киев

В статье определено, что критическая геополитика – это подход, который стремится проблематизировать эпистемологические ориентации классической геополитики и деконструировать гегемонию политического дискурса.

Ключевые слова: критическая геополитика, геополитическое влияние, анализ политики государств, постмодернистский дискурс.

В условиях формирования нового мирового порядка структура геополитической мысли претерпела ощутимую эволюцию, которой предшествовала пространственная организация военной мощи и соперничества сверхдержав. Данный поворот ситуации способствовал к концу 1980-х гг. зарождению такого направления как критическая геополитика, который в итоге трансформировался в геополитику постмодерна, постгеополитику, антигеоплитику и т. д. [1]. Фаза геополитического постмодерна, способствовала дальнейшей эволюции данной сферы, которую связывают с переходом от классической геополитики к геоэкономики, а позже к геософии, которая базируется преимущественно на использовании «мягкой силы».

Учредителями критического направления геополитики были такие значительные западные теоретики географии и политологии Дж. Эгнью, С. Дэлби, К. Доддс, Р. Эшли, Дж. ОТовтел, сформировавшие соответствующую научную школу. Считается, что окончательно направление утвердился в 1992 г. С появлением статьи Дж. О’Товтела и Дж. Эгнью «геополитика и дискурс: практические геополитические размышления в американской внешней политике» [2, р. 190–204]. В данной работе было высказано мнение о том, что все модели глобальной политики основаны на географических представлениях. Именно это не учитывалось в классической геополитике [3, с. 400– 403]. В конце холодной войны критическая геополитика отошла от традиционного понимания «политического» и «географического». Она в конце концов вышла за рамки исследовательских задач, которые принимают во внимание только физические границы, институт государственной власти и внешние условия. С тех пор в сферу интересов критической геополитики вошли социальные науки, вопросы глобализации, идентичности и суверенитета. Также новое научное направление отмечается критикой поверхностной трактовка политической карты мира и оправдания милитаризации, что привело в конечном итоге к «гонке вооружений» в различных регионах послевоенного периода [4, с. 153].

Представители критического направления геополитики доказывают, что каждый мировой порядок проходит определенный геополитический дискурс. Так, периоду европейского концерта (1815–1875 гг.) была присуща цивилизационная геополитика, британский мировой порядок (1875–1990 гг.) отличился т. н. натурализованный геополитикой, а для порядка межимперського соперничества (1945–1990 гг.) отличился идеологической геополитикой. В конце концов, для современного мирового порядка характерна геополитика постмодерна или критическая геополитика. Критический подход к геополитике приобрел новый виток популярности с изменением мирового порядка – началом югославской кризиса в 1990-х гг., а затем с усилением мирового терроризма – как новой угрозы всему обществу. Такая международная ситуация дала основание к формированию концепции «цивилизационного столкновения», сформулированной С. хантингтоном [5]. Появление нового направления политологического исследования стало своеобразным постмодернистским смещением.

Критическая геополитика направлена прежде всего на пересмотр постулатов классической геополитики, которая базировалась прежде всего на установлении великими державами пространственной гегемонизма. Упомянутый ирландский ученый Дж.’Товтел выделяет три измерения критической геополитики: реконструкция геополитических традиций, реконструкция современных дискурсов и научный анализ смысла пространственных концепций [6, р. 244]. Фактически вся деятельность Дж. О’Товтела направлена на деконструкцию предыдущих постулатов геополитики, поскольку он считает, что задача критического подхода в геополитике заключается прежде всего в деконструкции существующих представлений о геополитике, в большей степени является красивыми эстетическими конструктами, впрочем оторванными от реальности интеллектуальными построениями [7, с. 28]. Одним из направлений критической геополитики ученый выделяет постмодернистскую геополитику,  которая фокусирует внимание на необходимости деконструкции существующих подходов и взглядов, что было бы очевидно бессмысленным без предложения нового, без макросоциальных изменений, которые навязываются технико-технологическим прогрессом и развитием новых коммуникаций[7, с. 30–31].

Дж. О’Товтел доказывает, что телеметрическая визуализация постепенно заменяет собой картографическую, а «мягкая сила» в свою очередь начинает преобладать над «жесткой» и доминировать на территориальном уровне. К тому же начинает расти роль сетевого принципа путем создания специфических конструктов как на смену территориальным угрозам с известным врагом и известными маршрутами приходят угрозы внетериториальные, представленные виртуальным миром [8, с. 188–223]. Одним словом для Дж. О’Товтела критическая геополитика – это подход, который стремится проблематизировать эпистемологические ориентации общепринятой (классической) геополитики. Таким образом, критическая геополитика, по мнению ученого, сама становится формой геополитики, что вовлекается в игру анализа геополитических условий, однако такую, которая стремится деконструировать гегемонию политического дискурса [9].

Представители критического направления в частности, в том числе Дж. Дэлби констатируют, что в мире всегда существовали и будут государства, которые обладают монополией на гегемонию и пытаются навязать свои геополитические сценарии мировому сообществу. По утверждению представителей критического направления, постмодернистский влияние государства не ограничивается сугубо территориальным или пространственным измерением, тем более когда роль государственных границ и суверенитета является номинальной. Например государственные границы практически не играют никакой роли в мировой экономике или геоэкономике – в условиях, когда на первые позиции мировой арены выходят транснациональные институты, такие как ТНК и ТНб. К тому же прослеживается нарастание сложностей региональной интеграции и дифференциации на фоне многоуровневых социально-экономических и культурных процессов. В то же время, подобное влияние геополитических субъектов осуществляется дифференцировано в различных сферах и через различные предметы. В частности, одним из факторов, который способствовал развитию критической геополитики, как нестандартного подхода, стало снижение роли территориального экспансионизма и приобретения важности в распространении геополитического влияния таких инструментов как СМИ и Интернет.

В рамках данной критической концепции прослеживается попытка доказать, что география в целом не претендует на то чтобы стать теоретической основой для геополитики, а выступает лишь в качестве формы накопления знаний. Отсюда, критическая геополитика также касается практики поведения государств на мировой арене, точнее структурных сдвигов, связывающих практику государственного управления с процессами глобализации и информатизации [10, р. 471]. Все же критический как и классический аспект геополитики формируется в основном в плоскости политических и географических знаний, поскольку геополитическое восприятие действительности происходит через призму географических особенностей международных отношений. Именно географический анализ международных отношений и является по сути объектом исследования критической геополитики. Пространство в соответствии с критического направления влияет на политику государства, впрочем только в контексте конкретных пространственных идей и политических намерений его структурирования. Политологический аспект критического подхода включает современные дискурсы по организации государственного влияния и зависимость такого от географического положения государства.

Несмотря на это критическая геополитика является скорее стилем политического пространства и мировой политики при этом сосредотачивается на социальном гальки и уровне принятия решений. Как, впрочем отмечает К. Доддс: «… дискурс играют заметную роль в мобилизации простых соображений мира и помогают в обосновании и принятии конкретных политических решений [11, р. 35]. Вместе с тем, дискурс является важной составляющей процесса наращивания гегемонии и расширение сферы геополитического влияния великими державами. Дискурс в таком случае необходим гегемону для узаконивания своей сферы влияния и геополитических интересов. Примером тому могу быть биполярный миропорядок, который можно представить как дискурс идеологических и стратегических дихотомий касательно миссионерства и ответственности за будущую судьбу человечества.

Мир в разные исторические периоды виделся по-разному, то есть дискурс его образа в основном соответствует тем объективным условиям при которых он происходит. Критическая геополитика предполагает поиск альтернатив современному состоянию мироустройства – частично, решение проблем присущих современному обществу. В отличие от классической геополитики представители критического направления учитывают проблему борьбы за свободу и проблему господства власти. Традиционный подход не считает геополитику средством управления государством, а рассматривает геополитические процессы опосредованно, как бы с «высоты Олимпа» [12, р. 2–3, 16]. В классической геополитике отношение между географическим положение и международной политикой государств могут быть установлены с помощью научных теорий, основанных на наблюдении и интуиции. Считается, что геополитические произведения в классическом исполнении являются изначально необъективны и служат отдельным лицам. Наблюдение этих отдельных лиц за пространственной действительностью не могут быть объективными, так как объект наблюдения и тот, кто за ним наблюдает есть неразделимы [13, р. 23–24]. В целом же мир и мироустройство находяться за пределами человеческого сознания, а мировосприятие осуществляется главным образом через доминирующие теории и установки, соответственно формируют субъективную действительность на определенном этапе бытия. В свою очередь поведение государств на мировой арене рассматривается представителями критической геополитики основном как субъективное восприятие данного процесса. В общем образы критического геополитического мышления позволяют лучше понять политическую идеологию. В целом же, анализ геополитического порядка имеет решающее значение для построения стратегий практических действий современных государств на мировой арене [14, р. 120]. Для построения критической теории геополитики существенно важно изучение не географии политики, а в большей степени исследования географических характеристик политики государств [15, р. 274]. В нач. 90-х гг. хх в. такие американские ученые как Дж. Эгнью и С. Корбридж разработали специальный подход, который позволяет анализировать традиционные международные проблемы в контексте мощного геополитического соперничества и геоэкономической конкуренции субъектов мировой политики [16, р. 266–288].

Со становлением критической теории геополитики, актуальными становятся дискурсы в качестве рекомендаций по искусству внешнеполитического влияния государства в конкретных географических границах, которые исключают применение силы, а базируются в основном на проектировании геоэкономической мощи и «мягкой силы». Не менее актуальным становится изучение таких направлений географических аспектов как колониализм, империализм, холодная война и противостояние великих держав. Кроме того, эксперты, которые использовали критический подход подчеркивают, что международная политика обычно зависит от бинарных соображений географических/территориальных диалектизмов – «Восток–Запад», «свобода–несвобода», «развитие–упадок» и т. д. [17]

Также представители критического направления начинают переосмысливать исключительную роль географических факторов в легитимации баланса мощности центров влияния в xIx и хх вв. Критическая геополитика все активнее выдвигает претензии по превращению в инструмент политологического изучения, становясь при этом фактически результатом отказа от глобальных размышлений и обращением к анализу того как строятся настоящие геополитические представления. Критики классической геополитики предположили, что геополитика государств формируется не под влиянием фундаментальных естественных законов и структур пространства, а под влиянием географического представления и пространственных мифов, то есть под влиянием т. н. идеального мира [18, с. 153]. Критическая геополитика во многом есть ее теоретическим и практическим стилем. Так, упомянутый Дж. О’Товтел в рамках критического подхода пытался оптимизировать роль географического фактора в дискурсе внешней и глобальной политики как сцены эволюции и изменения политических режимов. Ученый тем самым предлагает изучение политики государств в основном через дискурс и практический анализ местных, национальных и транснациональных общин [19, р. 14].

В рамках критического направления геополитики предлагается ввести научные исследования независимо от методологических схем тесно связанных с географией классической геополитики, главным вниманием которой была государственность, анализ евроцентристского баланса сил и концепта мировой политики. Для критической геополитики важно разграничение предмета геополитической практики, ее теоретических проблем и методологии. В одной из своих статей О’Товтел и Дж. Эгнью доказывают, что геополитику не стоит рассматривать в качестве отдельной дисциплины, которая занимается исключительно изучением постоянных географических факторов, которые являются основанием «апелляций» до «объективных» национальных интересов в мировой политике. Также геополитика, по их мнению, существует только для анализа состояния мировых сил, направленных в пользу управления государственного влияния, тогда как география является социальным и историческим дискурсом, связанного с вопросами политики и идеологии, впрочем она никогда не зависела от последних. Согласно их взглядам, все модели глобальной политики находятся под влиянием или непосредственно основаны на географических представлениях, чего совершенно не учитывала классическая геополитика. Исходя из вышесказанного названы ученые приходят к предварительному выводу, отмечая, что «геополитика должна быть реконцептуализирована как дискурсивная практика с помощью которой интеллектуалы государственного управления как бы «предоставляют пространство» государственной политике так, чтобы представить ее в качестве «мира», который характеризуется типами мест, людей и драм. В нашем понимании, изучение геополитики является изучением пространства  международной политики странами ядра и государствами-гегемонами, а также социокультурных ресурсов, с помощью которых и пишутся географии международной политики» [20, р. 192]. Отказавшись от традиционного вопроса географии политики – о том, как географическая среда влияет на политику государства представители различных общественных наук с тех пор концентрируются на пространственном аспекте анализа деятельности власти и факторе обычного человека в геополитике, влиянии географических факторов на политический и дипломатический дискурс и т.д. [21].

Базой для появления нового направления в геополитическом дискурсе стала постструктуралистская, феминистская и постколониальная критика традиционной геополитики. В частности, феминистская геополитика выступает за соблюдение гендерного равенства участия в государственных делах, а также за активизацию более тесного сотрудничества с гражданскими организациями – то есть за пределами формальной сферы присутствия государства. Однако ее популяризаторы подчеркивают несостоятельность концептуального разделения политическими элитами публичной сферы международных отношений и частной сферы повседневной жизни. Такое положение вещей предусматривало научную фокусировку на пространственности международной политики учитывая при этом географические факторы в повседневности человеческого бытия. То есть неотъемлемой и одной из основных составляющих критической геополитики есть вопрос способности различных социальных групп принимать участия и влиять на разного рода геополитические дискурсы при выработке геостратегии государства. Исходя из этого, критическая геополитика может выступать в качестве отдельной подотрасли, именуемой как география человека [22]. Критическая геополитика концентрирует свои попытки выхода за рамки жестких территориальных предположений традиционного геополитического мышления. На первом плане критических геополитических исследований возникают явления для которых нет преград вроде государственной границы. К таким следует отнести ускорение глобализационных процессов, цивилизационное и культурное взаимопроникновение, а также проблемы международного терроризма.

Таким образом, критическая геополитика ставит в центр своего внимания в большей степени не государство, а именно человека как высшую ценность с его правами и этическими нормами поведения. Исходя из категории «география человека», которую предлагает критическая геополитика, заурядная личность все больше осознает себя непосредственным актером и созидателем геополитики, поскольку имеет реальные возможности оказывать влияние на пространственную деятельность государства через гарантированные либерально-демократические ценности Западной цивилизации. Вместе с тем, критическое направление геополитики также сохраняет тесный контакт с академическими отраслями международных отношений. В синергетическом и методологическом плане пространственного анализа геополитика фокусирует связь с такими научными отраслями как философия и культурология. Критическая геополитика во многом является продолжением пространственной международной политики и пространственной гегемонии государств, а также предусматривает географическое понимание внешней и мировой политики.

Список литературы 

  1. Dodds К. Political geography III: critical geopolitics after ten years // Progress in Human geography. 2001. Vol 25. №3. Р. 469–484.
  2. O’Tuathail g., Agnew J. geopolitics and discourse: practical geopolitical reasoning in American foreign policy // Political geography. 1992. Vol. 11. №2. P. 190–204.
  3. Русанова М. Клачисна геополітика як наука, що сприяє створенню імперій: критичний зсув у дослідницькій парадигмі геополітики // гілея. 2013. №74. С. 400–402.
  4. Окунев И.ю. Критическая геополитика и посткритический сдвиг в исследовательской парадигме геополитики // Культурная и гуманитарная география. 2012. Т. 1. №2. С. 152–158.
  5. хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: Астрель, 2011. 571 с.
  6. Mamadouh V. geopolitics in the nineties: one flag, many meanings // geojournal. 1998. Vol.46. №4. Р. 237–253.
  7. ляховенко О.И. Концепция критической геополитики Дж.О’Тоала: на пути к осмыслению геополитики ххІ века // Критическая геополитика. 2014. Вып. 1. С. 26–36.
  8. О’Тоал Дж. геополитика постмодерна? геополитические представления модерна и за их пределами // Политическая наука. 2009. №1. С. 188–223.
  9. О’Туатайл г. геополитические условия постмодерна: государства, государственные управления и безопасность в новом тысячелетии [Электронный рессурс]. URL: http://www.intelros.ru/pdf/geopolitic/2013_ xIx/11.pdf
  10. Dodds К. Political geography III: critical geopolitics after ten years // Progress in Human geography. 2001. Vol. 25. №3. Р. 469–484.
  11. Dodds K. geopolitics in a Changing world. Edinburg: Pearson Education Limited, 2000. 178 p.
  12. The geopolitics reader / Ed. by g. O’Tuathail, S. Dalby, P. Routledge and other. London.–New-York.: Routledge, 1998. 327 p.
  13. O’Tuathail g. Critical geopolitics: The politics of writing global space. Minneapolis: University of Minnesota press, 1996. 328 p.
  14. Abercrombie N., Hill S., Turner B. The Penguin Dictionary of Sociology. London: Penguin, 1994. 510 р.
  15. Dalby S. Critical geopolitics: discourse, difference and dissent // Environment and Planning. D: Society and Space. 1991. №9. P. 261–283.
  16. Agnew J., Toal g. Stuart Corbridge The new geopolitics: the dynamics of geopolitical disorder // In book: Johnston R., Taylor. P. A world in Crisis. Oxford: Blackwell, 1989. 371 p.
  17. Kuus M. Critical geopolitics [Electronic source]. URL: http://www.isacompss.com/info/samples/criticalgeopolitics_ sample.pdf
  18. Окунев И.ю. Критическая геополитика и посткритический сдвиг в исследовательской парадигме геополитики // Культурная и гуманитарная география. 2012. Т. 1. №2. С. 152–158.
  19. O’Tuathail g. Critical geopolitics. The politics of writing global space. London: Routledge, 1996. 250 p.
  20. O’Tuathail g., Agnew J. geopolitics and discourse: practical geopolitical reasoning in American foreign policy // Political geography. 1992. Vol. 11. №2. P. 190–204.
  21. Kuus M., Sharp J. Critical geopolitics [Electronic source]. URL: http://www.isacompss.com/info/samples/ criticalgeopolitics_sample.pdf
  22. Dodds K. Introduction: geopolitics and its Critics [Electronic source]. URL: https://www.ashgate.com/pdf/ SamplePages/Ashgate-Research-Companion-to-Critical-geopolitics-Intro.pdf

Post a comment

Book your tickets